Россия | Великая страна

История России

История России

География России

Этнография России

Российский фольклор


История России


 

Содержание раздела:

Арциховский

Глава седьмая

Вооружение

Наука о русских военных древностях имеет точную дату своего рождения. В 1808 г. недалеко от г. Юрьева-Польского крестьянка Ларионова, находясь в "кустах для щипания орехов, усмотрела близ орехового куста в кочке что-то светящееся" (Шлем., 1899, с. 389). Это оказались шлем и кольчуга, не без оснований приписанные президентом Академии художеств А. Н. Олепиным князю Ярославу Всеволодовичу, бросившему свои доспехи во время бегства с поля Липицкой битвы 1216 г. Липицкие находки сигнализировали ученым того времени о существовании особой категории предметов материальной культуры - древнерусского вооружения. Подавляющее большинство этого относящегося к раннему и зрелому средневековью вооружения, однако, лишено "именного" владельческого адреса и стало известно в результате археологических работ. Его изучение неотделимо от накопления и совершенствования археологических знаний. Важно отметить, что в России рано появились фундаментальные труды по истории оружия и военного костюма, что способствовало интенсивному развитию отечественного исторического оружиеведения.

Новые пути изучения военного дела, в том числе и оружия Древней Руси, продолжили в первую очередь советские археологи (Рыбаков Б. А., 1948а,б; 1969; Арциховский А. В., 1944; 1946; 1948; Рабинович М. Р., 1947; 1960; Колчин Б. А., 1953; Медведев А. Ф., 1959а, б; 1966; Корзухина Г. Ф., 1950; Довженок В. И., 1950). Они обратили внимание на внутренние причины развития военного дела Руси и рассеяли ряд предубеждений, вызванных отрицанием или незнанием отечественного ремесла, много сделали для преодоления всякого рода теорий, сводивших развитие вооружения и тактики боя к одним лишь внешним воздействиям, выяснили социальные различия в снаряжении смерда и дружинника. Итог этой работы выражен в следующих справедливых словах: "Русские дружинники X-XIIIвв. были настоящими профессиональными воинами, не уступавшими по вооружению своим западным современникам" (Арциховский А. В., 1946, с. 17). К настоящему времени накоплен большой опыт по научной обработке оружия. В рамках "Свода археологических источников СССР" по инициативе Б. А. Рыбакова впервые осуществлена полная публикация предметов вооружения, относящихся к IX - XIII вв., найденных на территории Древней Руси (Кирпичников А. Н., 1966а; 1966б; 1966в; 1971; 1973а; Медведев А. В., 1966). Изучались также средства вооружения XIV - XVI вв. (Арциховский А. В., 1969; Кирпичников А. Н., 1976). Завершение этой работы позволяет изложить здесь ее некоторые итоги.

За прошедшие 170 лет археология накопила внушительный вещественный материал. В ходе собирательной работы было просмотрено 30 тыс. курганных комплексов и составлена картотека комплексов, содержащих вооружение IX - XIV вв. В ней учтено 1300 погребений и 120 поселений. В результате поисков в 40 отечественных и некоторых зарубежных музеях, архивах и научных учреждениях удалось зафиксировать и обработать свыше 7000 предметов вооружения и воинского снаряжения, относящихся к IX - первой половине XIII в. и обнаруженных в более чем 500 населенных пунктах1*. С созданием документированного каталога находок учет всей массы найденного на территории Руси вооружения составляет не менее 85 - 90%. Перечислим здесь эти изделия, найденные в археологических раскопках или случайно, а также сохранившиеся в музеях и научных учреждениях. Учтены как целые вещи, так и фрагменты, а именно: 183 меча, 10 скрамасаксов, 5 кинжалов, 150 сабель, 750 наконечников копий, почти 50 наконечников сулиц, 570 боевых топоров и около 1000 рабочих2*, 100 булав и шестоперов, примерно 130 кистеней. Из метательного оружия зафиксированы несколько тысяч наконечников стрел, около 50 арбалетных болтов, части сложных луков, колчанов и других принадлежностей для стрельбы из лука и самострела. Среди защитного вооружения 37 шлемов, 112 кольчуг, части 26 пластинчатых и чешуйчатых доспехов (270 деталей), несколько таких принадлежностей, как наручи и наколенники, 23 фрагмента щита. Снаряжение всадника представлено 570 удилами, частями 32 оголовий (7О0 деталей), боевой конскои маской, остатками 31 седла (130 деталей), 430 стременами, почти 590 шпорами, 50 деталями плеток, многочисленными подпружными пряжками, ледоходными шипами, подковами и скребницами. Собранные и систематизированные находки вооружения могут рассматриваться в качестве самостоятельного исторического источника особой ценности. Достаточно сказать, что по количеству обнаруженных таких изделий средневековая Россия является одной из самых представительных стран Европы, и отечественные находки во многих отношениях приобретают международное научное значение. Соотношения археологически обнаруженных "орудий войны" неодинаковы и подчас случайны. Их анализ, однако, позволяет заключить, что в течение почти всего рассматриваемого периода холодное оружие рукопашного боя (особенно при сопоставлении его с предметами метательной и осадной борьбы) более всего влияло на результат сражения. Его в системе средств тогдашней войны можно признать решающим, что продолжалось до тех пор, пока пушки и ружья не преобразовали весь сложившийся строй средневековой боевой техники.

С момента основания древнерусского государства войско было социально неоднородным и разноплеменным по составу, что обусловило необходимость сбора и исследования вооружения, найденного на всей территории Руси, независимо от его этнической, классовой городской или сельской принадлежности. За находками оружия, однако, угадываются различные владевшие им слои феодального общества. Клинковое и защитное вооружение в значительной мере было привилегией господствующего класса. Городские и сельские ополченцы нередко довольствовались известным минимумом преимущественно наступательного оружия. Такое разграничение в первые века русской истории не было абсолютным, и пехотинец из "черных людей" подчас пользовался шлемом и мечом, а конник - младший дружинник - луком и стрелами. Независимо от своей социальной принадлежности изделия воинского снаряжения усовершенствовались, если так можно сказать, в едином темпе не только в масштабах одной страны, но иногда всего Старого Света. Новые изобретения проявлялись в первую очередь в составе рыцарского вооружения, где соседствовали рядовые и уникальные образцы. Что касается простонародного оружия, то его роль оценивается в зависимости от степени участия в феодальном войске социальных низов. В течение всего изучаемого периода народ в большей или меньшей степени участвовал в военных делах и не один раз феодальные вожди обращались к помощи ополченцев - горожан и крестьян.

Отечественные находки позволяют с большой полнотой представить не только состав средневекового вооружения, но изучить его возникновение, развитие, распространение и, насколько это возможно, назначение и боевое использование.

Особое внимание уделено классификации вещественных памятников. Категории наступательного и защитного вооружения были систематизированы по типам, хронологии и зонам распространения. В основу выделения типа было положено сочетание объективных признаков, таких, как форма вещи, ее устройство, назначение, детали отделки. Результативной оказалась классификация, учитывающая не только главнейшие признаки изделий, например устройство рабочей части, но и мелкие, на первый взгляд несущественные детали. Они помогали угадать производящий центр, дату, установить направление торговых путей. При группировке типов имелась в виду их взаимосвязь, направление эволюции, нововведения.

Исходя из изменения форм изделий, а также их археологического окружения оказалось возможным датировать вещи с точностью до 50 лет, а иногда и точнее.

Эволюцию предметов вооружения удается последовательно представить в рамках частично наслаивающихся друг на друга периодов - IX - начало XI, XI - начало XII, XII - первая половина XIII и вторая половина XIII - первая половина XIV в. Эти периоды в какой- то мере соответствуют этапам развития русского общества, охватывавшим время раннефеодальной монархии в IX - начале XII в. и феодальной раздробленности, утвердившейся с XII в., но при этом отличаются рядом особенностей.

О вооружении войска времен первых киевских князей можно судить главным образом по крупнейшим древнерусским некрополям, где по языческому обряду трупосожжения (исключения незначительны) похоронены как рядовые воины, так и представители знати. Концентрация находок совпадает в основном с крупнейшими городскими центрами (Кие в, Чернигов. Гнездово-Смоленск, Тимирево - Ярославль), лагерями дружинников (Шестовицы Черниговской обл.), районами активной земледельческой и торговой деятельности (юго- восточное Приладожье, Суздальское ополье). Многие курганы X в. дают вооружение профессиональных воинов-дружинников, составлявших основу правящего класса. В этих погребениях (их учтено 547) оружие является не этническим, а социальным показателем. Точные подсчеты археологических комплексов, содержащих предметы вооружения, позволили констатировать относительно высокую степень военизации общества X в., при которой каждый пятый - десятый мужчина носил оружие, а также значительную техническую оснащенность войска, при которой один из трех ратников имел два-три вида оружия.

В сравнении с X в. степень военизации общества к XI столетию уменьшилась в 2 - 3 раза, что, видимо, связано с социальным изменением состава армии и оформлением замкнутого воинского сословия. Для периода XI - XII вв. большая часть находок связывается с многочисленными крестьянскими кладбищами лесной и лесостепной полосы России (учтено 614 погребений). Здесь рядом с курганами смердов возвышались сравнительно крупные и богатые погребения младших дружинников. В связи с христианизацией погребения состоятельных воинов исчезают, но остаются захоронения мужчин с оружием (по обряду трупоположения). Археологические данные в этот период характеризуют главным образом вооружение рядового дружинника и простого человека, смерда и горожанина.

В период наступившей феодальной раздробленности, когда войско состояло из отрядов отдельных князей, бояр и областных ополчений, количество вещественных источников падает. Целостного представления о вооружении различных социальных слоев населения этого периода археология не дает. Погребения XII - XIII вв. (их учтено 144) характеризуют боевое снаряжение населения, проживавшего в некоторых пограничных районах Руси, например тюркоязычных черных клобуков (Киевская обл., ср.: Плетнева С. А., 1973) и водских ополченцев (Ленинградская обл.). Известно также оружие горожан, погибших при защите русских городов в период монголо-татарского нашествия 1237 - 1240 гг. Оно позволяет представить пешего ратника с копьем, топором, луком и стрелами и конного воина с колющим, рубящим и защитным оружием.

После 1250 г. находки оружия становятся все более редкими, зато встречаются произведения военного ремесла, сохранявшиеся в составе княжеских и городских арсеналов. Особое значение приобретает здесь использование сохранившихся письменных и изобразительных источников.

При всей неравномерности и порой отрывочности археологического материала он позволяет изучить не только вооружение отдельных частей русского войска (например, кочевников, осевших на юге Киевщины), но и боевые средства русской рати в целом. Так, на основании собранных материалов оказалось возможным установить деление русского войска XI - XIII вв. по роду и виду оружия и реконструировать снаряжение: тяжеловооруженных всадников и пехотинцев - копейщиков и легковооруженных всадников и пехотинцев - лучников.

Изменения военной техники IX - XIV вв. очень часто заключались не в изобретении новых средств борьбы (хотя и это имело место), а в усовершенствовании уже существующих. Эволюция разных видов вооружения, доспеха и воинского снаряжения на основании вещественных и других источников представляется следующим образом.

Мечи.

К привилегированному, но широко распространенному оружию принадлежали мечи. В пределах IX - XIV вв. они подразделяются на две основные группы - каролингские и романские (табл. 114). Первые, а их найдено более 100, относятся к концу IX - первой половине XI в. Находки этих клинков сконцентрированы в нескольких областях Руси: в юго- восточном Приладожье, районах Смоленска, Ярославля, Новгорода, Киева и Чернигова. Мечи обнаружены, как правило, в крупнейших курганных могильниках вблизи или на территории важнейших городских центров. Судя по богатству захоронений клинки принадлежали воинам - дружинникам, купцам, княжеско-боярской верхушке, иногда состоятельным ремесленникам. Редкость нахождения мечей в погребениях (равно как и шлемов, доспехов, щитов) не означает их недостатка в боевой практике, а объясняется иными причинами. Меч как особо почитаемое и ценное оружие в период раннего феодализма передавали от отца к сыну, и при наличии наследника он исключался из числа погребальных приношений. В более поздний период мечи нередко выдавались рядовым дружинникам из государственных арсеналов, вероятно, только в пожизненное владение. Перейдем к типологии мечей.

Для классификации клинков IX - XI вв. использована схема Я. Петерсена, разработанная на норвежском, а точнее, общеевропейском материале. Речь идет о рукоятях, которые сопоставляются по формам и украшениям. Что касается лезвий мечей, то они (при общей длине около 1 м) почти одинаковы, относительно широкие (до 6 - 6,5 см), плоские, с долами (занимающими среднюю треть полосы), слегка суживающиеся к оконечности. Анализ рукоятей служит, однако, изучению всего изделия, включая и его клинок. Установлено, что средневековые мастерские большую часть лезвий выпускали с уже смонтированными навершиями и перекрестьями. В Европе встречаются, правда, случаи, когда рукояти готовых полос изготовлялись или переделывались вне стен первоначальной мастерской. Наличие своеобразных рукоятей может также свидетельствовать о существовании местного клинкового ремесла, освоившего необходимые технологические операции по ковке холодного оружия. Таким образом, при помощи типологической схемы Петерсена можно выделить, во-первых, единообразные серии высококачественных мечей, изготовленных, как правило, западноевропейскими мастерами, во-вторых, обычно своеобразные по отделке изделия (или их детали) местной работы.

Сказанное относится и к русским находкам. Часть из них во всех деталях соответствует общеевропейским образцам и их хронологии, часть же отличается от последних формой и украшением рукоятей, а также и своей датировкой. Перечислим здесь встреченные на территории Руси мечи международных типов (табл. 114 - 116) начиная с древнейших. К ним относятся: клинки с нешироким прямым перекрестьем и треугольной головкой (типы Б и Н, соответственно вторая половина IX и конец IX - начало XI в.3*, образцы с массивным навершием и перекрестьем, обложенными бронзовыми орнаментированными пластинами (тип О, X в.); изделия с трех или пяти-частной головкой и перекрестьем с расширяющимися концами (тип Я, X - начало XI в.) и близкие к ним - с навершием, оформленным по бокам условно трактованными звериными мордами (типы Т-1 и Т-2, X - начало XI в.). Отметим далее экземпляры с увенчаниями, напоминающими мечи типа Т-2, но снабженные ячеистой орнаментацией (тип Е, IX - X вв.) или полихромной инкрустацией геометрического рисунка (тип У, X в.). Рассматриваемую группу завершают мечи с полукруглыми бронзовыми или железными навершиями и прямыми крестовинами (тип Ъ', X в. и тип X, вторая половина X - начало XI в.), клинки с седловидным (с возвышением в центре) набалдашником и изогнутым перекрестьем (тип У, X - начало XI в.) и, наконец, образцы с изогнутым кверху яблоком и опущенным книзу перекрестьем (тип X, конец X - начало XI в.).

Для рукоятей мечей упомянутых типов характерны: узоры геометрического рисунка, выполненные цветными металлами, лентообразные украшения, оформленные чернью и серебром, ячеистая орнаментация, массивные рельефные бронзовые пластины, составные из 3-5 деталей (табл. 115, 117, 2). Преобладают мечи нескольких типов (Н, Я, Е, У), что связано с привозом партий оружия, изготовленного в крупных мастерских Рейнской области. Каролингское происхождение большинства рассматриваемых мечей подтвердили не только украшения, но и знаки, и надписи на их лезвиях (об этом см. ниже). Среди найденных мечей имеются изделия не обязательно западноевропейской работы судя по их индивидуальной отделке. Таковы мечи типа 0 с бронзовыми украшениями в скандинавском стиле Borre и клинки с рукоятями, явно подражающими некоторым эталонным образцам (типы U особый и Z особый, табл. 114 - 115).

Обращают внимание мечи типов X и X особый, отчасти У. Они демонстрируют, как около 1000 г. изменились традиционные рукояти франкских клинков. Этим образцам свойственны не прямые, а изогнутые навершия и перекрестья (табл. 114). Такие мечи были удобны при конной рубке, так как позволяли более свободно манипулировать рукой и кистью при ударе. Подобные преобразования европейского рубящего оружия произошли не без участия Руси. Весьма правдоподобно, что соприкосновение русской конной дружины с кочевниками, влияние сабельного боя, самой тактики конной борьбы, наконец, растущее преобладание конницы как главного рода войск - это и привело к возникновению мечей, приспособленных к кавалерийскому бою.

Среди найденных на Руси средневековых мечей есть и такие, которые позволяют предполагать существование в Киевском государстве не только подражательного, но и вполне самостоятельного отделочно-клинкового ремесла. Таковы пять сохранившихся фрагментарно мечей, рукояти которых при наличии некоторых международных черт (например, трехчастное навершие) отличаются выраженным местным своеобразием формы и декора (тип А местный, табл. 114, 15 - 17; 115, 2 - 3). Им присущи плавные очертания навершия и перекрестья и растительная орнаментация. Особенно заметно выделяются рукояти мечей из Киева, Карабчиева и Старой Рязани, отделанные чернью по бронзе. Их с уверенностью можно причислить к высокохудожественным произведениям киевского оружейного и ювелирнолитейного ремесла. Производившиеся в Киеве бронзовые детали рукоятей мечей (типа табл. 115, 2, 8) и наконечники ножен, украшенные растительным орнаментом, очевидно, находили сбыт в землях юго- восточной Прибалтики, Финляндии и Скандинавии. Тогда, т. е. не позже первой половины XI в., изделия русских оружейников появились на мировых рынках. Заметим, что число таких находок, еще в древности оторвавшихся от своей родины и оказавшихся в странах бассейна Балтийского моря, год от года растет (ср. Koskimies M., 1973, kuva 5). Продолжается их вычленение в музейных коллекциях.

Среди мечей новых форм, распространившихся в конце X в. в Восточной Европе, встречены и совсем необычные. Таков образец, найденный в Фощеватой около Миргорода (в нашей типологии условно назван скандинавским, табл. 115, 1). Его рукоять состоит из отдельных отлитых из бронзы частей с рельефным изображением чудовищ в стиле надгробных рунических камней XI в. Место изготовления меча (точнее, его рукояти) искали в Скандинавии, юго-восточной Прибалтике, однако на самом деле его правильнее связывать с районом Киева. Дело в том, что на фощеватском клинке найдено некаролингское клеймо, перевернувшее прежние представления о древнерусских мечах (см. об этом ниже).

Итак, X - первая половина XI в. характеризуется употреблением мечей в основном европейских форм, которые начиная примерно с конца X в. были дополнены местными. В Восточной Европе поиски собственных форм рубящего оружия наиболее сильно проявились в XI в., отчасти в XII в., что стоит в прямой связи с упрочением ряда средневековых городов и ростом самостоятельности их оружейного ремесла. Однако дальнейшее развитие меча в XII - XIV вв., за некоторым исключением, вновь подчиняется общеевропейскому стандарту. Переходим к так называемым романским мечам второй половины XI - XIV вв. (табл. 114, 18 - 35). В отечественных находках их насчитывается 75. Эти клинки в большинстве обнаружены в городах, погибших во время монголо-татарского нашествия, потеряны на "дорогах войны", полях сражений, речных переправах. В тех областях Руси, где еще насыпались курганы, мечи в отличие от предшествующего времени встречены редко.

Мечи второй половины XI - XII в. легче (около 1 кг), иногда короче (доходят до 86 см) и на 0,5 - 1,5 см уже клинков X в. (табл. 118). Такие тяжелые (около 1,5 кг) и сравнительно длинные мечи, как в X в., выходят из употребления. Дол клинка суживается, превращаясь в узкий желобок. В XII в. технология производства клинков упрощается, их делают цельностальными; такие мечи назывались харалужными. Прежние приемы ковки полосы из железных и стальных пластин и сложноузорчатая сварка постепенно исчезают. На мечах XII - XIII вв. довольно редко встречаются роскошные украшения, например сплошная платировка серебром. Навершие рукояти делается не из нескольких, а из одного куска металла. Бронзовые детали уступают место железным, все реже применяются рельефные орнаменты.

Во второй половине XII и особенно в XIII в. происходит новое утяжеление рубящего оружия, что обусловлено усилением доспеха. Появляются довольно длинные (до 120 см) и тяжелые (около 2 кг) мечи, которые по этим своим показателям даже превосходят образцы IX - X вв. (табл. 118). Перекрестье мечей XII - XIII вв. вытягивается в длину и достигает 18 - - 20 см (обычная длина перекрестья предшествующего времени 9 - 12 см). Характерная для конца X - XII вв. искривленная крестовина сменяется прямолинейной. Удобства для захвата рукой создавались теперь не изогнутостью частей меча, а удлинением стержня рукояти с 9 - 10 см до 12см и больше. Так возникли мечи с полуторными рукоятями, а затем и двуручные, позволявшие наносить более мощные удары. Первые попытки использования мечей с захватом в "полторы руки" относятся к домонгольской поре, но их широкое распространение начинается в XIV в. Отметим, что на Руси еще в середине XIII в. использовались как тяжелые рыцарские мечи, так и более легкие с полыми деталями рукоятей. Если первые применялись против тяжеловооруженных латников, то вторые (наряду с саблями) годились для легкой конницы.

Клинком XII - XIII вв. могли колоть, но основным назначением оставалась рубка. Поиски оружия, поражающего сквозь самые плотные доспехи, приводят к созданию примерно в середине и второй половине XIII в. колющего клинка. Таков, в частности, меч псковского князя Довмонта (табл. 118, 8 и 119, 1) Перед нами древнейший сохранившийся в Восточной Европе колющий клинок удлиненно-треугольной формы. Полоса такого устройства свидетельствовала о распространении наборных доспехов, которые в бою было легче проколоть, чем разрубить. Меч Довмонта, единственный из сохранившихся доныне древнерусских клинков, имеет свою "биографию". Так, возможно, именно этим оружием псковский воитель в битве 1272 г. "самого же мастера (магистра.- А.К.) Столбне в лице сам уязви"" (Серебрянский Н., 1915, прил., с. 152). Колющие клинки, обладая проникающим бронебойным действием, все же не вытеснили рубящие. В XIV в. в Восточной Европе использовались крупные мечи (до 140 см длиной) универсального колюще-рубящего действия. Они снабжались полуторной рукоятью и прямым перекрестьем длиной до 26 см (табл. 118). В связи с вытянутыми пропорциями лезвия они выковывались либо с трехрядным долом (вместо прежнего однорядного), либо с серединной гранью.

По форме рукояти романские мечи подразделяются на типы, в большинстве восходящие к более ран- ним образцам (типов Я, X, У, X и X особый, табл. 114). К традиционным типам относятся мечи с бронзовыми перекрестьем и пятичастным навершием (тип 1, XII - XIII вв.), изделия с трехчастным бронзовым или железным набалдашником и обычно несколько изогнутым перекрестьем (тип 11 и 11А, соответственно XI - XIII и XII вв.), образцы с седловидным увенчанием и изогнутой крестовиной (тип 111, XII - первая половина XIII в.), мечи с полукруглой и линзовидной головками и, как правило прямым перекрестьем (типы IV и У, XII - XIII вв.). К новым типам можно причислить клинки со стержневидным прямым перекрестьем и дисковидным навершием (тип VI, XII - XIV вв.) и лезвия с полигональным по очертаниям яблоком и прямой или слегка изогнутой крестовиной (тип VII, XIII - XIЧ вв.).

Классификация археологического материала показывает, что на Руси в XII - XIII вв. представлены все типы клинков, известные в то время в Западной и Центральной Европе (типы 111 - VII). По оснащению войска романскими мечами удельная Русь, по- видимому, не уступала главным европейским странам, причем преобладание, как и на западе, получили мечи с дисковидным навершием (тип У1). Устанавливается эволюция упомянутой детали. В XII в. она колесообразная, в XIII в. головки получают радиальный двусторонний срез, в конце XIII в. появляются выпуклые по боковым сторонам диски без среза. Поэлементный анализ частей меча и данном случае необходим для уточнения его даты. Характерно, что полуторные, а затем и двуручные клинки снабжены деталями новых для своего времени романских мечей (типы У1, VII, отчасти У). На- ряду с общеевропейскими формами на Руси использовались мечи с пяти - трехчастными навершиями, вероятно, частично местного восточноевропейского происхождения (типы 1 и особенно 11). Возможно, мечи с бронзовыми деталями рукоятей (или только рукояти, табл. 117, 1) вывозились из русских городов в юго-восточную Прибалтику и Волжскую Болгарию.

102 клинка конца IX - XIII в. из числа найденных на территории Древней Руси, Латвии и Волжской Болгарии в 1963 - 1964 гг. были подвергнуты специальной расчистке4* и на 76 из них обнаружены ранее неизвестные ремесленные клейма, различные начертания и дамаскировка (Кирпичников А. Н., 1966в, с. 249 - 298). О месте происхождения того или иного меча судили по его отделке и украшениям. Ныне же оказалось, что прямой ответ на этот вопрос часто дают надписи на самих вещах. На 25 изученных мечах конца IX - начала XI в. обнаружены имена западноевропейских оружейников, работавших в районах Рейна и Дуная. Перечислим их: Ulfberht, Ingelrii-ingelred, Cerolt, Ulen, Leutlrit, Lun (табл. 120). Некоторые из этих имен встречены многократно, другие открыты впервые. Мы получили возможность судить о работе древних мечедельцев, узнав их продукцию. Наиболее крупной была мастерская Ulfberh'а. До сего дня в европейских коллекциях зарегистрировано не менее 125 мечей с этой, очевидно, семейной маркой. Можно предполагать, что в древности эти лезвия расходились сотнями, если не тысячами. В производстве клинков существовала, видимо, значительная основанная на "конвейерном" разделении труда концентрация рабочих сил и технических достижений, далеко опережающих свое время. Несмотря на торговые запреты, франкские клинки проникали в значительно удаленные районы Европы, в том числе к норманам, финнам и русским.

Наряду с мастерскими, подписывавшими свои изделия, существовали и такие, которые клеймили лезвия всякого рода знаками несложного геометрического рисунка (табл. 120). На 10 обследованных клинках оказались кресты, круги, спирали, полумесяцы. Эти знаки, несомненно, имели не только маркировочное, но и магическое значение, они символизировали огонь, солнце, возможно, отвращали злых духов. Где изготовлялись эти "безбуквенные" изделия? Багдадский философ IX в. ал-Кинди - автор единственного в своем роде трактата о мечах всего мира, писал, что у франкских мечей в верхней части находятся кресты, круги и полумесяцы. Перечень знаков поразительно совпал с теми, которые были открыты на некоторых клинках, найденных на территории Древней Руси. Таким образом, родиной этих вещей, так же как и подписанных, был франкский запад.

Происхождение остальных как клейменых, так и "чистых" полос IX - XI вв. неясно. Среди последних следует упомянуть меч X в. из Гнездова со стилизованным изображением человека (табл. 120, 8). О такого рода клейме писал ал-Бируни, указывая, что стоимость меча с изображением человека выше стоимости лучшего слона (ал-Бируни, с. 238). Приведенное высказывание иллюстрирует не индийское происхождение гнездовского меча, а международную распространенность некоторых сюжетов клеймения холодного оружия. Не явились ли результатом подражания подписным те из исследованных нами два меча, у которых буквы превратились в орнаментальный повторяющийся значок? Не исключено, что объектом копирования языческих кузнецов могли также стать полосы с символическими знаками.

К произведениям нелокализованных мастерских относятся семь клинков с дамаскированным узором. Для европейской металлургии X в. техника сложноузорчатой сварки была в основном уже пройденным этапом. Тогда сварочный дамаск стали употреблять только для надписей. Дамаскированные мечи в.- отзвук уже уходящей технической традиции. Не случайно дамаскировка присуща всем трем нашим древнейшим мечам IX в., относящимся к типу В.

64% мечей IX - XI вв. судя по их метам указывают на каролингские мастерские. Между тем, как писалось выше, около 1000 г. на смену общеевропейским все настойчивее выдвигались местные формы рубящего оружия. Касалось ли это только рукоятей мечей или и их лезвий?

Клеймо, начертанное уставными кирилловскими буквами, неожиданно открытое на упоминавшемся выше мече из Фощеватой (на Полтавщине), наконец, прояснило этот вопрос. Надпись обнаружилась в верхней трети дола клинка, она двухсторонняя и наведена инкрустированной в металл дамаскированной проволокой. Техника ее исполнения не отличается от известных каролингских мечей X в. На одной стороне полосы можно прочесть имя мастера Людота или Людоша, на другой слово "коваль" (т. е. кузнец). Надпись явно не владельческая, а производственная. Полученная на основании лингвистического, типологического и искусствоведческого анализа дата меча показала, что он сделан не позднее первой половины XI в. Подпись клинка является древнейшей сохранившейся русской надписью на оружии и металле вообще и передает старейшее дошедшее до нас имя ремесленника (табл. 120, 6). Судя по этой надписи на Руси существовала специализированная оружейная мастерская задолго до того, как об этом сообщают письменные источники. Рукоять фощеватовского меча, отделанная в орнаментальном стиле надгробных рунических камней XI в., дала повод считать сам меч едва ли не единственным бесспорно скандинавским из числа найденных на Руси. Ныне же оказалось, что мы имеем дело с изделием, подписанным грамотным русским мечедельцем. Собственным клеймом он обозначил свою продукцию, значит, по отношению к привозной она была вполне "конкурентоспособной" (Nadolski A., 1974, я. 28 - 29). После Каролингской империи Киевское государство оказалось второй страной Европы, где изготовлялись собственные подписные мечи. Без преувеличения можно сказать, что никогда ранее археология не получала такого прямого и убедительного свидетельства существования на Руси эпохи князей Владимира и Ярослава столь высокоорганизованного и специализированного ремесла.

Обнаружение русского клинка, однако, не отрицает того, что в X и в XII - XIII вв. в Восточной Европе преобладали привозные каролингские, а затем романские мечи. Большинство подписей на мечах романской эпохи, в том числе и выявленных автором, представляют подписи ремесленников (Etcelin, Ingelrii), "пробирные" марки и особенно латинские сокращ